Донателла Рейли
Я женщину поднял на пьедестал, окутав комплиментами, как шалью! Ещё бы! Я такой сентиментал, испорченный донельзя пасторалью! Ах, как же я её обожествлял! И чудом не забыв вино и свечи, я ждал, когда желанный идеал придёт ко мне на романтичный вечер.
И вот, как голос ангела, звонок застал меня у мытого арбуза. И Вы переступили мой порог, почти что не касаясь, словно муза! Я вам помог в прихожей снять пальто, и это не смотря на то, что в чине, я говорил доверчиво о том, как трудно одному прожить мужчине, как хочется душевного тепла, а Ваша ненасытная утроба все персики из вазы уплела и, словно пеликан, давилась сдобой, всё это <Монастырскою избой>, как из брандспойта, щедро заливая. А я сидел, как в рубище изгой, тарелку с ветчиной передавая. Ну что для Вас галантный кавалер?! Вы слушали из Гегеля цитаты, а рот Ваш за эклером ел эклер, все 18 штук. Не многовато?
Я пробовал читать свои стихи, но вместо благодарности и пыла я слышал только глупое <хи-хи>, а оборвать Вас духу не хватило. Я взял гитару, чтоб развеять грусть, расправить чувства, что слегка примяты, но в тишине раздалось громко - хрусть! То был окорочок. Последний. Пятый. Я Вам достал весь в бархате альбом, где мама улыбается устало, но сильно вздрогнул от глухого <бом>! То Ваша голова в салат упала, разбрызгав на гардины майонез, и разломив фамильную тарелку. Я понял, что теряю интерес, что между нами пОшло всё и мелко. И взяв с опустошённого стола (как уцелела?!) мандарина дольку, подумал я, хоть мысль не весела: любовь-любовь, пусть ты бываешь зла, но в принципе присутствие козла меня бы оскорбило не на столько!
