Треснувшая чашка

Разговорами приправленный чай,
Когда гости забрели невзначай.
С капучино пенкой поданный смех,
И его всегда хватало на всех.

Подсластить какой-то горький итог?
Есть горячего какао глоток.
Чтобы душу обогреть хоть слегка,
Пальцы стылые легли на бока.

В одиночестве слезинки на дно,
Когда чашка опустела давно.
Кипятка долить, вздохнуть и опять
Чайной ложечкой судьбу размешать.

Всё конечно. Обрывается путь.
В этом жизни беспощадная суть.
Чашка треснула. Теперь целый мир
Из фаянса бережёт сувенир.

Застарелых обид растворить плотно спаянный ком,
А взамен ему светом наполнить уставшую душу:
С каждой новой весной всё сложней отыскать себя в том,
О чём раньше мечталось и боязно было разрушить.

Леность сонного сердца уже не случайность, увы.
Новый импульс рождается медленно, вязко, неспешно.
Если больше не строишь сюжетов для новой главы,
Что ж ты ждёшь, чтоб роман оказался внезапно успешным?

Нет желанья искать аргументы, ведь проще молчать.
"Ых" - единственный звук искажённого грустного вздоха.
Может, это лишь слабость, мгновение, боли печать,
Лёгкий отблеск того, что уже схоронила эпоха?

Ум и сердце, такое бывает, рассорились вновь.
Чёрных дум чередой разродилась ночная тревога.
О тоннелях известно: в конце будут свет и любовь.
Можно трогаться в путь за лучом, что упал на дорогу.

Ещё чуть-чуть, и наперегонки
Цветы свои раскроют лепестки.
В траве сверкнёт медово-золотым,
Зарозовеет яблоневый дым,
И небо отразится на траве.
Смешаются все краски на канве.
Пока же нудно за моим окном
Прядильщик-дождь скрипит веретеном

Стремится к свету тоненький росток,
Земную твердь упорно раздвигая.
И спорит с ветром нежный лепесток,
Когда снега лишь начинают таять.

Из хрупкой паутинки ткёт паук
Надёжные раскидистые сети.
Сгорает на закате солнца круг
Чтоб снова возродиться на рассвете.

Как ни банально, в этом весь резон:
Кто в чём-то слаб, тому дана и сила.
Начнётся новой радости сезон,
Куда бы неудача ни сносила.

Весна стирала небо много дней,
Замачивала, тёрла поздним снегом.
И становилось небо - голубей.
В душе согретой разливалась нега.

Ещё вчера подглядывал листок
Из носика тугой надёжной почки.
Вчерашний неуверенный росток
Стал петелькой в густой зелёной строчке.

И брызнул свет, и заструился мёд.
Пахнуло летом вдруг на старте мая.
Красавица черёмуха цветёт,
Следы унылой серости стирая.

Холодный монохромный сонный мир
Весь утонул в живом бодрящем свете.
Цветные краски - вот теперь кумир.
И нужно-то лишь вовремя заметить.

У весны на палитре зелёный и белый.
Она красит траву. Ветви яблонь умело
Оформляет воздушною пышною пеной.
И не вырваться из ароматного плена.

Реставрируя жёлтым лучистое солнце,
Оставляла немного в ведёрке на донце.
Только ветер-шалун подхватил то ведёрко.
И оно, громыхая, скатилось с пригорка.

Попыталась поймать, подхватить, но напрасно -
Во все стороны брызнула жёлтая краска.
И теперь, где ни глянь на простор необъятный,
Полыхают в траве одуванчиков пятна.

Солнце щедро повсюду лучи разбросало.
Под веснушками щёки румянятся ало.
Золотых одуванчиков россыпи - позже
Перекроет все краски неласковый дождик.

И судьба, как бы ни был ты сильным, умелым,
Чередует работу то чёрным, то белым.
На палитре не только кармин и лазурь,
Но и сажа, и жжёная умбра для бурь.

Мир меняет сезон - то жара, то морозы;
После смеха подчас появляются слёзы.
То на крыльях несёт, то качает от ветра:
Жизнь - мельчайшие брызги широкого спектра.

Чайки под окном гомонят.
Что же мне они говорят?
От озёр и рек вдалеке
Грают на своём языке.

Подняли весь дом поутру.
Кто-то проворчит: ;Не к добру.
Птицы осаждают окно,
Если быть беде суждено;.

Солнечной улыбкой лучусь.
Гомон под окном? Ну и пусть!
Птичий Вавилон? Не до сна?
Просто отзвенела весна.

Лето, заявляя права,
Птицам объявило: ;Пора!
Растревожить всех, разбудить
И глаза на чудо раскрыть;.

Крики чаек - лета привет.
Утром объявляют рассвет.
Вечером раскинут крыла,
Чтобы ночь спокойной была.