Весна открыла старый пыльный шкаф.
В порядке ли зелёные костюмы?
И не пора ль, переиначить нрав
Деревьев стылых и кустов угрюмых?
В шкафу на полках, сложенные впрок,
Посверкивают стразы для капели,
И терпеливо ждут свой новый срок
Свистульки для крылатых менестрелей.
Безумство цвета, звуков кутерьму
Украсят остроумные репризы.
Традиции сильны, и потому
Хранятся в папках старые эскизы.
Поскрипывает дверцей старый шкаф.
Он сохранил всё то, что было нужно,
Ни листьев, ни цветов не растеряв.
Пора за дело слаженно и дружно.
Встряхнуть, проветрить, починить, раздать.
Раз всё готово, можно начинать.
Разговорами приправленный чай,
Когда гости забрели невзначай.
С капучино пенкой поданный смех,
И его всегда хватало на всех.
Подсластить какой-то горький итог?
Есть горячего какао глоток.
Чтобы душу обогреть хоть слегка,
Пальцы стылые легли на бока.
В одиночестве слезинки на дно,
Когда чашка опустела давно.
Кипятка долить, вздохнуть и опять
Чайной ложечкой судьбу размешать.
Всё конечно. Обрывается путь.
В этом жизни беспощадная суть.
Чашка треснула. Теперь целый мир
Из фаянса бережёт сувенир.
Леность сонного сердца уже не случайность, увы.
Новый импульс рождается медленно, вязко, неспешно.
Если больше не строишь сюжетов для новой главы,
Что ж ты ждёшь, чтоб роман оказался внезапно успешным?
Нет желанья искать аргументы, ведь проще молчать.
"Ых" - единственный звук искажённого грустного вздоха.
Может, это лишь слабость, мгновение, боли печать,
Лёгкий отблеск того, что уже схоронила эпоха?
Ум и сердце, такое бывает, рассорились вновь.
Чёрных дум чередой разродилась ночная тревога.
О тоннелях известно: в конце будут свет и любовь.
Можно трогаться в путь за лучом, что упал на дорогу.