Как хочется палитру поменять!
Пока же чёрный с белым монохромны.
Ещё немного, и взойдут опять
Подснежники, пусть хрупки, но упорны.

И будет их неярок нежный цвет,
Но вслед за ними молодо и дерзко
Затопит всё собою жёлтый свет,
Пятная мать-и-мачехою место

Любое, что под солнечным лучом
Проталинами на снегу линяет.
И на душе легко и горячо:
Сугробы, как бы ни храбрились, тают.

А значит долгожданная пора
Для ярких красок, наконец, настала.
Холодное сверканье серебра
Померкнет в сполохах цветного бала.

На целых три сезона новый ряд.
От зелени до пурпура и злата.
Ну а пока, куда не бросишь взгляд,
Всё тот же снег, осевший мокрой ватой.

Пусть робкий, но уже стабильный плюс.
Сугробы скособочились, размякли.
Сдуваются, как вылеченный флюс,
Меняя декорации к спектаклю.

Весна открыла старый пыльный шкаф.
В порядке ли зелёные костюмы?
И не пора ль, переиначить нрав
Деревьев стылых и кустов угрюмых?

В шкафу на полках, сложенные впрок,
Посверкивают стразы для капели,
И терпеливо ждут свой новый срок
Свистульки для крылатых менестрелей.

Безумство цвета, звуков кутерьму
Украсят остроумные репризы.
Традиции сильны, и потому
Хранятся в папках старые эскизы.

Поскрипывает дверцей старый шкаф.
Он сохранил всё то, что было нужно,
Ни листьев, ни цветов не растеряв.
Пора за дело слаженно и дружно.

Встряхнуть, проветрить, починить, раздать.
Раз всё готово, можно начинать.

Треснувшая чашка

Разговорами приправленный чай,
Когда гости забрели невзначай.
С капучино пенкой поданный смех,
И его всегда хватало на всех.

Подсластить какой-то горький итог?
Есть горячего какао глоток.
Чтобы душу обогреть хоть слегка,
Пальцы стылые легли на бока.

В одиночестве слезинки на дно,
Когда чашка опустела давно.
Кипятка долить, вздохнуть и опять
Чайной ложечкой судьбу размешать.

Всё конечно. Обрывается путь.
В этом жизни беспощадная суть.
Чашка треснула. Теперь целый мир
Из фаянса бережёт сувенир.